Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

написал текст. поглядите


Все, казалось бы, ясно. Яснее уж некуда – в аду плохо, а в раю хорошо. В раю одинокие грустные люди победили тоталитаризм, поливают цветы и едят брамборовые кнедлики, а в аду ходят строем и пинают банку. Все так. Заблуждаться не надо: достаточно тридцать секунд простоять на одном месте – без шапки, без паспорта, на свежем воздухе, - чтоб разобраться, где любимые руководители - настоящие черти, а где «Симпатия к дьяволу», и Годар, и Мик Джаггер, и «Пльзеньский Праздрой». И выходит, что самая естественная – во всех отношениях – реакция культурного человека на такое противоречие, на такое, если угодно, геополитическое противостояние – это после концерта, - там, на горе, на стадионе, в раю, - подойти к биотуалету, а райские биотуалеты так сделаны, что все, в них поступающее, внутри не скапливается, но проваливается куда-то, знаете, вниз, но отнюдь не на землю, это было бы неэкологично, а куда-то пониже, там что-то такое находится, ох, чтоб я помнил, то ли подземный накопительный бак, то ли какая-то деспотия, да какая разница, идите быстрее и возвращайтесь, ведь Stones еще должны выйти на второй бис.

И вам трудно с этим не согласиться. Но что-то мешает – какая-то незначительная подробность. Может быть, скромная правота секулярного гуманизма? Или тот странный монах, лечивший кого-то там у себя в Эквадоре – может быть, это он ухитрился внушить вам смутные сомнения? Или Далай-Лама? Или вам просто нравится та хорошенькая и кудрявая, что держит плакат про либеральную райскую угрозу, даже не подозревая, что нету в раю никакой угрозы, а есть кнедлики и черепичные крыши, и хотя вы, в отличие от нее, все уже прекрасно знаете, и подпеваете, и смеетесь, - вам почему-то все равно портит настроение мысль, что она там стоит, и не слышит совсем ничего, кроме дурацкого барабана, и ветер кусает ее за шею.

Да какая разница.

Важно другое.

Важно то, что сию же секунду, - и без всякой визы, без паспортного контроля, без шапки, и даже не допив пиво, - вы, одинокий грустный человек, - добровольно возвращаетесь в ад. Да, вы побывали там, где шпарит солнце, и вам там очень понравилось, но ваше место – среди заборов и пустырей, в мире колючей проволоки, нравственности и духовных традиций, потому что это ваш мир, ваша проволока, и чашка риса, и это ваш барабан.

В гостях хорошо, а дома лучше: так уж получилось, что ваш дом – это ад. Но вы его любите.

И когда вы отправитесь ему навстречу – каменные святые на Карловом мосту коснутся вас на прощание ласковыми руками.


http://expert.ru/2011/12/23/karlov-most-chashka-risa-i-baraban/

в эксперте про святость


Глубокоуважаемая Екатерина Павловна,

хорошо зная Вашу многолетнюю работу на благо освободительного движения в России, пишу Вам из Суздальского политизолятора в Евфимиевом монастыре, где нас с Григорием Абрамовичем известные обстоятельства удерживают уже третий год, как будто бы мы – схваченные попы-раскольники восемнадцатого столетия, а не скромные работники русской революции. И если для Вас окажется возможным сделать нам такое одолжение, мы искренне просим Вас о следующем:

1. Нам необходимы валенки и вообще теплые вещи, так как впереди зима, а «товарищи» топят крайне скверно и предпочитают не топить вовсе.

2. Григорий Абрамович подал заявление в ОГПУ о соединении с женой, которая находится в Верхнеуральском изоляторе – и, в случае невозможности перевода ее сюда, а также ввиду слабого своего здоровья, которое не выдержит этапа, готов дать честное слово революционера и социалиста, что отправится в Верхнеуральск самостоятельно, не совершая побега и никак не уклоняясь от места назначения. Можете ли Вы поддержать ходатайство?

3. Пришлите, пожалуйста, сочинение Гильфердинга «Бем-Баверк как критик Маркса».

Если же Вы никак не сможете выслать Гильфердинга, то…

Добрая моя хорошая, к вам обращаюсь, а больше и не к кому мне, грешному старику. Арестовали меня 16-го утром рано, перед Литургией, я в церковь вошел, а Кузьмы Андреевича сын-комсомолец за мной, я думал, может он ко мне на исповедь, а он мне и говорит тихо – пойдемте, батюшка, ну, я с ним и вышел, а там двое конных, и взяли меня, да подержали дня два, даже и не допрашивали, да и не кормили, а потом говорят, что я срочно высылаюсь в Коми-Зырянскую область, в Усть-Сысольск, а если какое промедление выйдет, то сразу расстрел, ну, что же делать, все скорби по грехам нашим, я и поехал, хорошо встретил по дороге одного архимандрита, мне прежде знакомого, он и послал меня тут к одной бедной старушке, уж она меня кормит, а есть-то нам все равно нечего. Стыдно мне, что прошу вас, но у меня очень ноги болят, с трудом хожу, и сердце схватывает, к физической работе в 73 года я стал негоден, а никакого другого заработка мне здесь, как служителю тихоновской церкви, нет и не будет. Пришлите мне, если будет такая ваша милость, Екатерина Павловна, рублей двадцать, они мне очень помогут, а там как Бог даст. Делаю для вас, что могу и что должен – молюсь о вас, чтобы дано было вам благословение Божье, а сам не унываю, ибо все, с нами деемое, и неправедное тем более, есть воля и промысел…


http://expert.ru/2011/11/18/zelenyie-glaza/

текст про важное


Незабудка – это цветок тоски.

Так говорит Гугл, а в Гугл, к сожалению, я заглядываю куда чаще, чем в Евангелие. А еще Гугл говорит, что «в средние века считалось, что название незабудки должно служить постоянным напоминанием о Боге».

Хорошо, когда о Боге что-нибудь напоминает. И хочется, конечно, чтоб это было нестрашное напоминание, как раз такое, вроде маленького цветка.

А еще хорошо бы, чтоб где-то, пусть и очень далеко, за пределами нашего обозрения, нашлось время и место, оказавшись в котором – увы, в одиночку, и не имея возможности никого больше взять за руку, - любой, даже самый потерянный, со всех лестниц и строительных лесов своей жизни упавший, самый неприличный и отвернувшийся от собственного спасения человек мог бы вновь почувствовать ту легкую, радостную в своем волнении веру в то, во что верить ему уже нет никакой надобности, потому что здесь все, во что верили или не верили – ожило, а что знали точно – то кануло, и все, все забыто и все прощено, словно бы и не было ничего – ни Петрова-Сидорова, ни жены с пятью шубами, ни письма в «Правду», ни старухи, жующей губами в третьем ряду затхлого дома культуры, ни боли в ногах, ни той, другой боли, да и как оно может быть не прощено, ведь если узор дриопитека на наших нижних больших коренных зубах роднит нас с человекообразными обезьянами, жившими в конце третичного периода, то с Богом человека роднит возможность беспричинного и бесконечного прощения, прощения для всех, кто, вопреки предсмертной тоске, когда-нибудь обязательно возвратится к жизни в этом новом времени и новом месте.

И для друга нашего Александра Осипова, который там прорастет незабудкой.


http://expert.ru/2011/10/24/nezabudka/

фантастика


Отец Димитрий Смирнов, оказывается, сообщил о смерти сексолога Кона буквально следующее:

«И вот сегодня, в этот пасхальный день, Господь освободил нас от того, чтобы быть согражданами этого человека, – сказал отец Димитрий. – Поэтому, несмотря на то, что прогрессивное человечество и скорбит, но я думаю, все религиозные люди в нашей стране (и христиане, и мусульмане, и иудеи), восприняли эту весть с чувством глубокого, но ещё пока не полного удовлетворения».

Все-таки он вообще не христианин. Совсем.

Поразительно.

ааааааааааааааа


Москва. 23 апреля. ИНТЕРФАКС - В Русской православной церкви высказываются за появление большего числа благопристойных ночных заведений.
"Это концепция клуба для людей, которым интересно читать, говорить, думать, общаться", - сказал глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин в эфире программы "Треугольник" на 3 канале.
По его словам, на самом деле ночной клуб - это "не обязательно место, где царствуют разврат, пьянство и наркомания", и существуют тому подтверждения.
Священник указал на то, что большое количество молодых людей ночью не спит, и "надо на них ориентировать какие-то места в городе, где можно было бы в это же время - в два, три, четыре, пять ночи - иметь возможность для серьезного общения, чтения, неспешного разговора, для того, чтобы выпить чаю".
По мнению отца Всеволода, в таких заведениях можно было бы ограничить торговлю алкоголем, в частности, исключить крепкие спиртные напитки.
"Поверьте мне, в такие места люди ходят и будут ходить, поэтому, когда говорят, что любое ночной клуб - это обязательно либо бордель, либо наркопритон, либо место для скопища алкоголиков, это испорченный взгляд", - считает представитель Русской церкви.

На самом деле, отец Чаплин - очень душевный. Я с ним как-то раз общался.

Помню, мы выпили тогда с ним крепких спиртных напитков.

Но в те годы он еще не взрывал танцпол с такой страшной силой.

что-то не так


Интересный текст -
 
rusk.ru/st.php

Сайт сугубо патриотический, тема - Ревтрибунал, процессы против священников и монахов, годы "самые-самые" - 1918-1919.

Финал процессов всегда один: тюрьма, которая замещается общественными работами, "общественным порицанием" или отпуском на поруки. Ну или дело вообще разваливается.

Характерно, что в 1918-1919 советский суд мог выпустить священника под поручительство св. Алексия Мечева. 

Ну а через 20 лет, конечно, всех, кто дожил, расстреляли. 

Не получается что-то с патриотической мифологией. Не складывается.

Как-то совсем иначе все происходило, не так, как думают "русские".

странно


Внимательно прочитал Закон о возвращении, обнаружил там нечто совершенно абсурдное.

В пункте 4а написано:

(а) Права, предоставляемые еврею в соответствии с этим Законом, и права нового репатрианта, в соответствии с Законом о гражданстве (1952 г.), а также права нового репатрианта, предусмотренные другими законодательными актами, предоставляются также детям и внукам еврея, его супруге/супругу, супругам детей и внуков еврея. Это положение не распространяется на евреев, которые по собственному желанию перешли в другую религию.

(б) При определении права члена семьи еврея на репатриацию в соответствии с пунктом (а) настоящего параграфа, не имеет значения, жив ли сам еврей, а также от того, репатриировался ли он в Израиль.

(в) Ограничения и условия, установленные в отношении еврея или нового репатрианта настоящим Законом, или на его основании, или другим законодательным актом, указанным в пункте 4а, распространяются также на лиц, претендующих на права, указанные в пункте (а).


Итак, если еврей "перешел в другую религию" - он теряет право на гражданство.

Из пункта в при этом вытекает, что и члены семьи еврея, "перешедшие в другую религию" (вот как девочка Алина Милан), теряют право на гражданство.

НО.

Каким образом члены семьи еврея могут перейти в другую религию?

Ведь они никогда не были иудеями. Они не были евреями. Они - изначально "вне". Как они могут оставить то, в чем не состояли?

Недоумеваю.

разве в этом Бог?


Сильная история про Алину Милан - если, конечно, все в ней правда.

Девушка - 23 года, 5 курс юрфака МГУ, - умерла 14-го марта в "Ихилове" в Тель-Авиве. Ей нужна была трансплантация печени, но 300 тыс.$ родственники не собрали, а бесплатную операцию ей могли бы сделать только как гражданке Израиля.

Однако, израильское гражданство она (дочь еврея) не получила, поскольку - девушка была православная - отказалась заполнять анкету, где, в частности, было написано "принимаю религию данной страны".

Решение это она приняла с матерью, а ее духовник (церковь св. Серафима в Кунцеве) перед отправкой девушки в израильскую больницу их решение поддержал.

Что тут важно?

Во-первых, действительно ли для репатриации нужно, кроме 25% еврейской крови, еще и правильное вероисповедание (или отсутствие неправильного, христианского)?

Если так, то это фундаменталистский кошмар.

А второе и главное - сам поступок, если он был.

Девушка, разумеется, решила так, как посчитала нужным, и Царствие ей Небесное, но мать и духовник...

Все, что я думаю об этом, содержится в великом рассказе Варлама Тихоновича Шаламова под названием "Крест".

Каждый вечер священник вставал перед иконой и горячо молился и благодарил бога еще и еще за свою жену. Так делал он ежедневно. Бывало, что он не всегда становился лицом к иконе, и тогда жена сползала с кровати и, охватив его руками за плечи, ставила лицом к образу Иисуса Христа. И слепой священник сердился.

Старуха старалась не думать о завтрашнем дне. И вот наступило такое утро, когда козам было нечего дать, и слепой священник проснулся и стал одеваться, нашаривая сапоги под кроватью. И тогда старуха закричала и заплакала, как будто она была виновата в том, что у них нечего есть.

Слепой надел сапоги и сел на свое клеенчатое, заплатанное, мягкое кресло. Вся остальная мебель была давно продана, но слепой об этом не знал – мать сказала, что подарила дочерям.

Слепой священник сидел, откинувшись на спинку кресла и молчал. Но растерянности не было в его лице.

– Дай мне крест, – сказал он, протягивая обе руки и двигая пальцами.

Жена доковыляла до двери и заложила крючок. Вдвоем они приподняли стол и выдернули из-под стола сундук. Жена священника достала из деревянной коробки с нитками ключик и отперла сундук. Сундук был полон вещей, но что это были за вещи – детские рубашки сыновей и дочерей, связки пожелтевших писем, что сорок лет назад писали они друг другу, венчальные свечи с проволочным украшением – воск с узора давно уже осыпался, клубки разноцветной шерсти, связки лоскутков для заплат. И на самом дне два небольших ящичка, в каких бывают ордена, или часы, или драгоценные вещи.

Женщина тяжело и гордо вздохнула, выпрямилась и открыла коробку, в которой на атласной, новенькой еще подушке лежал наперсный крест с маленькой скульптурной фигуркой Иисуса Христа. Крест был красноватый, червонного золота.

Слепой священник ощупал крест.

– Принеси топор, – сказал он тихо.

– Не надо, не надо, – зашептала она и обняла слепого, пытаясь взять крест у него из рук. Но слепой священник вырвал крест из узловатых опухших пальцев своей жены и больно ушиб ей руку.

– Неси, – сказал он, – неси... Разве в этом бог?

– Я не буду – сам, если хочешь...

– Да, да, сам, сам.

И жена священника, полубезумная от голода, заковыляла в кухню, где всегда лежал топор и лежало сухое полено – для лучины, чтоб ставить самовар.

Она принесла топор в комнату, закинула крючок и заплакала без слез, криком.

– Не гляди, – сказал слепой священник, укладывая крест на полу. Но она не могла не глядеть. Крест лежал вниз фигуркой. Слепой священник нащупал крест и замахнулся топором. Он ударил, и крест отскочил и слегка зазвенел на полу – слепой священник промахнулся. Священник нашарил крест и снова положил его на то же место и снова поднял топор. На этот раз крест согнулся, и кусок его удалось отломить пальцами. Железо было тверже золота, – разрубить крест оказалось совсем не трудно.

Жена священника уже не плакала и не кричала, как будто крест, изрубленный в куски, перестал быть чем-то святым и обратился просто в драгоценный металл, вроде золотого самородка. Она торопливо и все же очень медленно завертывала кусочки креста в тряпочки и укладывала их обратно в орденскую коробку.

Она надела очки и внимательно осмотрела лезвие топора, не осталось ли где золотых крупинок.

Когда все было спрятано и сундук поставлен на место, священник надел свой брезентовый плащ и шапку, взял подойник и пошел через двор около длинной наращенной доски- -доить коз. С дойкой он запоздал, уже был белый день и давно открыты магазины. Магазины Торгсина, где торговали продуктами на золото, открывались в десять часов утра.

 
И к этому, в общем, нечего прибавить.

последние советские люди


Часть таджиков считали, что властям давно было пора обратить внимание на растущую популярность исламской одежды. Оппоненты полагали, что выбор одежды – личное право каждого. В конце концов, их спор одним махом разрешил президент Рахмон, заявив по поводу хиджабов следующее: «Если вы благодарны этой стране за ее культуру, то вас устроит таджикский стиль одежды, который намного свободнее, чем в других странах. Будьте благодарны этой свободе. Если вы любите стиль одежды другой страны, то я вас отправлю туда». С тех пор таджичкам в платках-хиджабах запрещено появляться на территории вузов, в школах и колледжах.

Под конец прошлой недели президент (и одновременно кандидат в президенты) Казахстана Нурсултан Назарбаев сделал громкое заявление на встрече с представителями творческой интеллигенции в Туркестане. В частности, глава государства сказал: «Я категорически против паранджи, особенно когда паранджу или хиджаб носят студентки или учащаяся молодежь. У нас никогда такого не было в истории, наша религия не имела такой традиции. Нужно уметь отличать истинную религию от навязанной нам. Мы с уважением относимся ко всем представителям мусульманства, но у нас своя дорога».

 
slon.ru/blogs/srasov/post/562145/

Надеюсь, они будут готовы стрелять, если что.