Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

храмы


А вот интересно, сколько всего можно было бы в центре Москвы воссоздать\реконструировать храмов-монастырей?

В том смысле, что на их месте не стоит ничего несносимого, вечного (как мордвиновский дом на месте церкви св. Дмитрия Солунского, например).

Навскидку:

- Скорбященский монастырь
- Страстной монастырь
- Успение в Котельниках (маст!)
- Никола Большой Крест (маст!)
- Никола Мокрый в Зарядье
- церковь на Арбате (Никола Явленный, кажется)

А еще?

ложнопатриотическое


Страшная история произошла со мной недавно.

История до того страшная, что я даже не хотел о ней писать, поскольку понимал, что борцы за счастье русского народа будут иронически торжествовать по этому поводу, но - что уж поделать, - честность важнее.

Я сидел и меланхолически рассматривал фотографии одной еврейской девушки. Девушка, как нетрудно догадаться, - зубной врач. Хорошая девушка.

И вот на одной фотографии - "с друзьями на Мертвом море" она называлась, - я увидел девушку зубного врача в окружении нескольких ребят в форме и с автоматами.

Такое, знаете, самое обычное, бытовое фото. Девушка, автоматчики, все улыбаются. Увольнительная, может быть. Дембель.

И тут произошло ужасное.

Мне так понравилось это фото. Девушка - это само собой, но мне понравились и солдаты. Нет, не в том смысле, в каком вы сразу подумали. В общечеловеческом смысле. В патриотическом.

Какие, думал я, хорошие лица. Какие, думал я, надежные уютные автоматы. И мне почему-то казалось, что меня, именно меня защищают эти солдаты - хоть и очень далек я от Мертвого моря.

Это, рефлекторно ощутил я, мои солдаты. Это, чувствовал я, моя армия. Да и зубной врач - такой понятный, такой знакомый, почти любимый, пусть и не видел я ее никогда.

К такому зубному врачу я бы даже не испугался пойти. Ей - я это сразу и наверняка точно знал - можно долго, подробно рассказывать обо всех своих болезнях, обо всех своих страхах.

И она все поймет.

И, может быть, я бы и сам пошел в такую армию, вылечив зубы. Взял бы автомат и - за Родину, за Бен-Гуриона.

Тут я вздрогнул и очнулся.

Я не хотел идти в армию. Я не хотел идти даже к зубному. Но...

Что б я почувствовал, если бы вместо "друзей на Мертвом море" была увольнительная где-нибудь в Магнитогорске? Если б это была русская армия и русский дембель? И - того рода девушка, что вечно фотографируется неподалеку от автоматчиков в Магнитогорске?

И что б тогда было с патриотизмом? С надежностью и уютом, с хорошим лицами - все по-прежнему, или уже не очень?

Я не стал отвечать себе на этот простой вопрос. Думать об этом мне слишком страшно.

Но девушка все равно очень хорошая - и, как Мертвое море, родная.

весь день в россии, или о русофобии


Поразительное дело: если тот, кого портяночно-слободские патриоты называют "евреем" (к евреям это наименование не имеет, разумеется, вовсе никакого отношения: евреями слобода называет всех, кого не признает за слободу), живет строго внутри Садового кольца - он может теоретически любить русский народ.

Но как только ты начинаешь "ездить в Россию" - ездить потому, что любишь, - то, что слобода называет "русофобией" (опять-таки, эта их "русофобия" не имеет никакого отношения к настоящей ненависти к России), приходит само собой и совершенно тебя выматывает.

Вот, например, сегодня.

Стою километрах в 100 от Москвы в одном чудесном соборе 16-го века. Никто почти его не знает, дивное место, тайное такое, зачарованное. Собор среди пустоты практически.

А там, среди поновленных в 19-м веке древних надписей, встречаются некие легко узнаваемые граффити.

- А это что тут? - спрашиваю у местного энтузиаста, золотого человека.

- А это, знаете, у нас пацаны, когда в армию уходили, расписывались обычно тут, - печально отвечает он.

Пацаны. В армию. На стене собора 16-го века.

И вот так у нее, у слободы, все.

Кто опрокинул и разбил зеленую от времени могильную плиту секунд-майора или статского советника?

Евреи? ЦРУ? Академик Арбатов? Л.Д.Троцкий? М.С.Горбачев? Сванидзе, наконец?

Нет, это сделал Ванюша.

То, что случилось в России в 20-м веке - это вовсе не "захват власти кровавыми большевиками". Это аналог событий в Южной Африке или, если угодно, на Юге США, когда бы там было подавляющее афробольшинство.

Туземцы, бестолково освобожденные в 1861-м и 1905-м, в 1917-м восстали, в 1929-м взяли власть и к 1938-му вырезали колониальный слой европейских людей. Точка.

Спору нет, интеллигенция и национальные меньшинства сыграли в этом трагическом деле провокационную роль, но - 1. они заплатили за это страшную цену 2, и главное. к тому моменту, когда варварство достигло подлинного масштаба, они почти все уже были в том же лагере, где и те, против кого они провоцировали туземцев.

Так или иначе, ВЕЛИКУЮ РУССКУЮ КУЛЬТУРУ УНИЧТОЖИЛИ БЫВШИЕ РУССКИЕ КРЕСТЬЯНЕ.

Это очевидный факт, правду которого ты видишь в каждом кирпиче, который люмпены тащат из разрушающихся церквей и усадеб. В огородах на руинах монастырей. В развалинах особняков, которые для поселян и поселянок - нелюбимые, старый хлам.

У меня, к сожалению, не получается любить этих людей. Они для меня такие же чужие, как для них чуждо все, что я люблю.

Как гласил слоган какого-то фильма: "Вам не нравятся пауки? Они вас тоже не любят".

И когда я бываю в России и вижу все те места, которые я люблю, мне жаль, что к власти не пришли Колчак или Савинков, и не повесили на липах вот этих... ну, дальше понятно.

И, конечно, моих любимых старых большевиков тоже нужно было плакать и вешать, плакать и вешать. Простите мои хорошие, простите, мои дорогие, но вам нельзя было давать никакой "воли народу".

Ошибка все это была, ужасная ошибка.

Все это, разумеется, сугубо эмоциональные и поверхностные соображения, но, когда проводишь весь день в России и "навидаешься видов" - невозможно не.

Ну не люблю я этих ваших так называемых "простых людей", не люблю. Ничего не могу с собой поделать.

Извините.

не сделают ли они чего еще


«Все были в растерянности и панике: что за банда погромщиков, откуда они, кто их заказал, не сделают ли они чего еще», – рассказывает собеседник «Газеты.Ru», близкий к АП.

А ведь я никогда не сомневался, что все кончится сокрушительной победой либеральной общественности.

Странно ведь: умные же ребята и Чадаев, и Холмогоров, и Межуев, и коллективная газета "Завтра" - кто там еще?

Неужели они не понимают, что ничего, ну решительно ничего нельзя сделать с "желанием русского человека стать иностранцем, оставаясь одновременно русским", как метко заметил однажды Белковский за стаканом виски.

Можно или плыть по течению - или утонуть. Но бороться с этим - бесполезно.

Русский человек, тем более - обзаведшийся капитальцем, -  хочет к Боно, Обаме, айфону, Сен-Тропе, шенгенской визе, Джобсу, Гейтсу и норвежскому-монакскому-испанскому принцу. В сказку, в мечту, в настоящий мир. 

Он не хочет в пятиэтажку на Камчатке.

И вы не сможете остановить его на этом пути. Поэтому все у вас рухнет, все у вас провалится, все это ваше "евразийство державное", "остров Россия" и прочий бред сумасшедшего.

Другое дело, что Костя, например, Крылов - предлагает альтернативный путь, "как всем русским стать европейцами". И, несомненно, победит когда-нибудь - не сам, так в лице кого-нибудь за ним следующего.

Но это позже, позже.

А пока послушаем концерт Шевчука.

прекрасное


Волшебный рассказ Макса Бирбома "Энок Соумз" 1912 года.

- Наше дельце будет тем приятнее, - продолжал Дьявол, - что Вы, - я не ошибся? - сатанист.
- Католический сатанист.
Дьявол добродушно принял это уточнение.
- Вы бы желали, - подытожил он, - посетить сейчас, этим самым вечером, читальный зал Британского Музея, да? Но спустя столетие, да? Parfaitement. Ведь время - иллюзия. Прошлое и будущее столь же всегда здесь, как и настоящее; по крайней мере, как у вас говорится, они "прямо за углом". Выбирайте себе дату. Я отправлю Вас - пуф! Вы желаете быть в читальном зале, каким он будет вечером третьего июня 1997-го? Вы хотите стоять там, у вращающейся двери, прямо сейчас, да? И пробыть там до закрытия? Я прав?
Соумз кивнул.
Дьявол взглянул на часы.
- Десять минут третьего, - сказал он. - Летом читальный зал будет закрываться, как и сейчас, в семь часов. Это дает Вам почти пять часов. В семь часов - пуф! - Вы окажетесь снова здесь, за этим столом. Я сегодня ужинаю dans le monde - dans le higlif. Это завершает мой настоящий визит в ваш великий город. Я зайду за Вами, г-н Соумз, по дороге домой.

www.vavilon.ru/metatext/mj40/beerbohm1.html

Там две страницы, не забудьте перейти на вторую.

о туризме


Те, кто меня хорошо знают, - знают о моем глубоком отвращении к любого рода "экзотике", к путешествиям в разного рода "экстремальные страны" и т.п.

Даже к какому-нибудь невинному "Гоа" я отношусь, как Собакевич - к лягушке, и это не говоря уже о более радикальных вариантах.

И, конечно, обладая свободным временем и свободными деньгами, я всегда выберу остров Джудекка, Мэдисон-сквер или мюнхенскую (пражскую) пивную с запеченной уткой. И никогда - "новизну", "адреналин" и т.п.

Все это, конечно же, связано с моим карикатурно-еврейским равнодушием к "природе" как таковой, с тем, что я всегда выбираю цивилизацию, а не природу. 

Но не только. Есть и второе, о чем я только что подумал.

Дело в том, что я парадоксальным образом (несмотря на год рождения) очень советский человек.

Это значит, что у меня есть сильная провинциальная "тоска по мировой культуре".

Понятно ведь, что настоящий "западный человек", выросший "внутри" мировой культуры, а не "вовне", тянется куда-нибудь в Судан (Сибирь, Бразилию, Китай). Ему - там интересно.

А вот советский человек все это искренне ненавидит. Ему хочется в "настоящий Лондон", "настоящий Нью-Йорк", "настоящую Венецию".

В этом смысле я всегда с ужасом смотрю на европейцев, которые едут в Россию. Особенно - в каком-нибудь слякотно-блевотном феврале месяце, когда вокруг темно, грязно и безнадежно.

Я смотрю на них круглыми глазами и хочу спросить только:

- Милые! Зачем???

И вот ровно поэтому я, конечно, очень провинциален.

Но что уж тут поделаешь.

конец делу венец


Когда женщина, которую ты любил и которая любила тебя, женщина, с которой у тебя было что-то замечательное в разных странах и на разных континентах, женщина, с которой ты ссорился и мирился, знакомился и расставался, женщина, с которой тебя связывало многое - даже после того, как не связывало ничего, женщина, с которой ты пространно и сложно спорил обо всем на свете, женщина, в жизни которой ты много лет назад сыграл какую-то роль.. в общем, когда эта женщина присылает тебе сообщение:

Приветик, Дим! отправь для меня сообщение с текстом nnn на номер (nnn)nnnnnnn! это моя маленькая просьба, не сделаешь - обижусь.

- то это как-то впечатляет.

Не помогает даже то обстоятельство, что она понятия не имеет об этой своей маленькой просьбе.

Думаю, такого рода message - идеальный финал для большого романа о любви "из современной жизни".

Так сказать, точная кода.

воскресные впечатления

                                      
Вознесенская Давидова пустынь - мужской монастырь недалеко от города Чехов и города Серпухов.

Очень, очень суровое место.

Обитель дорого и пышно отреставрирована на чисто-конкретные деньги, народу нет, монахов почти не видно. Почти все храмы, кажется, заперты. За храмами - кладбище, на котором покоятся глава измайловской ОПГ, глава Чеховского района, который, как пишет интернет, в 1990-е "закатывал в бетон", а также игумен монастыря, в 2005-м убитый неизвестно кем из-за 200 тысяч $ в сейфе. Старое кладбище, на котором были монахи разных эпох и русские дворяне, уничтожено "пролетариатом" при "товарище Сталине".

Пусто. Строго. Мрачно.

Как ни странно, мне там понравилось.

Есть во всем этом какая-то неуютная правда. Какое-то живое дыхание истории.

Мы ведь привыкли судить о прошлом, в том числе и монастырском, сквозь фильтр мифологии и благотворных свойств памяти. Дурное забывается, злодеи кажутся "сказочными", от эпохи остаются святые, которые заведомо выше и больше любого времени, а также туристические брошюрки, байки и сладкая иллюзия: ох ну как же все было красиво в N-ом веке.  

А оно было - и вот так, том числе. Кем был - в действительности, а не в сказке - какой-нибудь древний жертвователь, князь-боярин? Всегда ли монастырская жизнь была глянцево-благолепной? Ответ очевиден.

В этом смысле история в Давидовой пустыни - продолжается, а история неизбежно бывает несколько неуютной.

Ощущение там, конечно, тяжелое. Но я думаю, что правильный ответ на вопрос - хорошо ли для Церкви брать определенного рода деньги и вступать в определенного рода "отношения"? - звучит так:

Нет, это нехорошо, но бодрое и крикливое желание судить других за это - еще хуже.